Служанка ректора Академии военных драконов 2 [Вторая книга] - Юлия Удалова

Крысеныш упал на колени, схватившись за голову.

Его корчило и кочевряжило, он зажимал себе рот, но бесполезно.

Слова, как поток грязной канализационной воды, полились из его рта…

Глава 53

— Я хотел ее трахнуть! Трахнуть, трахнуть, трахнуть! Сразу, как только увидел. До остальных дракайн такому, как я, не достать, а эта была беззащитна. Брошенка. Хотел, чтобы остальные драконы так же издевались и не принимали ее, тогда б легче было с ней сойтись, когда она одинока. Поддержать, как будто я ее единственный друг, вызвать доверие. Но она сопротивлялась. Держалась, как высокомерная мразь. Бесила. Ударила карандашом, руку мне поранила, гадина. И тогда я решил, что отомщу! А потом одна кадетка, Марзи Роуз, дала мне денег и шепнула, что смогу заполучить ее в свое полное владение, только жениться надо будет. А что, жениться я не прочь — девка красивая. Она напьется любовного напитка, и сама будет бегать за мной! Я хотел трахать ее больно! И делать ей больно, чтоб больше никогда не поднимала головы! Знала свое место чтоб! Я хотел иметь свою личную дракайну у себя в подстилках. А потом иногда одалживать ее за империалы парня…

Лейтон резко взмахнул рукой, заставляя крысеныша замолчать.

Смотреть ректору в лицо было страшно.

Даже мне.

А уж Толю Маллоу…

Он трясся, как в лихорадке, захлебываясь слезами, которые градом катились по его дрожащим щекам.

Руперт Аллиот поднес Лейтону какой-то раскрытый продолговатый футляр.

Хлыст.

Там был тонкий изящный хлыст с замысловатой витой рукоятью.

Удивительно, но с ним Лейтон выглядел потрясающе органично. Ни дать ни взять — аристократ, собравшийся на конную прогулку.

Вот только на легкую прогулку это походило мало.

— Итак, Толь Маллоу… — голос Уинфорда был обманчиво спокоен, пока он поигрывая этим хлыстом, сделал несколько шагов к отступающему назад Толю. — Если за подглядывание ты получил тридцать ударов… Как думаешь, сколько получишь за то, что ты сейчас озвучил?

Крысеныш упал на колени, захлебываясь слезами, соплями, слюнями и вереща:

— Ма-ма-ма-ма-йор… Не надо… Умоляю, господин! Пощадите! Я не посмею… Больше никогда… Я больше никогда не…

— Отрадно, что ты осознаешь свою участь, — кивнул Лейтон, глядя на него сверху вниз. — Потому что ты действительно больше никогда не.

И наотмашь ударил его хлыстом.

Лицо Толя пересекла тонкая кровавая полоса — в какой-то безнадежной попытке, видимо, вспомнив, что пил какое-то усиливающее пойло, он вскочил и кинулся на Лейтона, но был лишь одним пинком ноги отброшен обратно на пол.

— Видишь ли, Толь Маллоу… — задумчиво проговорил Уинфорд. — Сдохнуть ведь тоже можно по-разному. Просто мерзко или вопиюще, невообразимо, чудовищно мерзко. Какой вариант тебе больше по душе?

— Пощадите, майор! — проскулил крысеныш, скребя грязными ногтями грязный же пол.

— Что ж, если не хочешь выбирать, то оставлю этот выбор себе.

Я смотрела на это, каждую секунду желая отвести глаза. Но не отводила.

Стояла рядом с Рупертом Аллиотом, а Лейтон…

Лейтон был воплощением холодной ярости.

Китель он давно сбросил на руки Руперту.

Обрабатывал Маллоу изощренно, практически без эмоций на лице. С филигранным расчетом — не доводя жертву до потери сознания, но оставляя на самой последней границе боли, за которой идет благословенное затмение.

В черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, с темными, почти черными глазами черный дракон Лейтон Уинфорд напоминал самого дьявола, вырвавшегося из преисподней.

Несколько темных прядей выбились из его идеальной прически и упали на лоб, и руки его были в крови. Брызги крови Толя запачкали его белоснежную рубашку, и даже на щеке багровела темно-красная полоса.

Каждое движение выверено, каждый жест отточен.

Наверное, это прозвучит ужасно, но, даже с такой жестокостью пытая человека, Лейтон Уинфорд выглядел настолько завораживающе, что от него невозможно было отвести глаз.

Хотя тот, кто лежал перед ним, уже мало напоминал человека.

По пояс обнаженный — спина его напоминала месиво, а лицо — один кровавый сгусток. Маллоу уже не кричал, не скулил, только, как рыба, открывал рот с кривыми обломками зубов, слабо загребая переломанными пальцами эти свои собственные зубы, которые валялись рядом, в луже крови.

Поначалу он пытался отползать, оставляя за собой кровавый след, но теперь и ползти уже не мог — осколок перебитого позвоночника торчал из его неестественно изогнутой спины.

Отбросив хлыст, Лейтон присел на корточки, с интересом разглядывая крысеныша.

— Полагаю, теперь, Толь Маллоу, ты осознал эфемерность своих мечтаний?

Тот с трудом поднял трясущуюся культю — говорить он не мог.

Но Лейтон выбил у него не только «Да», но и длинное витиеватое извинение. Голос Толя был настолько жутким, что мало напоминал человеческий. Скорее голос какого-то чудовища.

В этот момент два адъютанта втащили в дом отчаянно упирающуюся Марзию.

— Отпустите! Что вы себе позволяете? Я буду жалов…

Она резко осеклась, увидев валяющегося на полу Толя, и прижала ладонь ко рту. Затем перевела взгляд на Лейтона.

И только потом на меня.

Надо отдать ей должное, с лицом Марзи справилась достаточно быстро.

— Сестричка, вот ты где! А я переживала, куда же ты пропала? Что тут происходит, что за ужас?

— Я не пропала, Марзи, — негромко проговорила я. — Ты сама меня сюда отправила. Но никакого магазина с уцененными вещами тут не оказалось. Здесь Толь Маллоу, который хотел меня изнасиловать.

На лбу рыжей выступил пот.

— Это… Я перепутала… Дома… Наверное, неправильно поняла… Майор Уинфорд, вы здесь? Вы спасли сестричку от этого ужасного Маллоу! Да как он посмел? Как этому жалкому червяку вообще в голову пришло покуситься на стеклянную, тем более на адьютантку самого ректора? Правильно вы его! Но как вы здесь оказались?!

— Майор Уинфорд оказался здесь, потому что это я его позвала.

— Как это… позвала? Зачем?

— Можешь больше не притворяться, Марзи, — мой голос был спокоен. — Все кончено. Я знала про белый чай и пай-траву. С самого начала знала. Я не пила его. Ваша с тетей актерская игра оставляет желать лучшего.

С лица Марзии разом схлынули все краски.

Глава 54

Оно изменилось, как по мановению руки — из приторно-слащавого, наигранного-приятного стало до крайности удивленным. Ошарашенным.

«Сестра» посмотрела на Лейтона.

Потом снова на меня.

Как будто только сейчас поняла, осознала что-то по-настоящему.

— Неужели майор… Ради тебя? Не может быть, чтобы высококровный черный дракон ради желтой крови… Желтой крови с Обочины… — пораженно прошептала она. — Неужели он отказался от помолвки с Кристалиной… Ради тебя, помойной мусорной